Кто из политических деятелей должен возглавить новую объединённую демократическую партию, если такая партия будет создана?

Республиканская партия России > РПР онлайн > СМИ о нас

Вся правда о «стоп-листах»

О телевизионных «стоп-листах» (термин возник в годы правления Владимира Путина) слышали все, но «листы» эти не видел никто. Труженики «Свободного пространства», осознав, что Путину уже недолго осталось президентствовать, осмелели и предприняли попытку узнать, кто нынче под запретом («в стоп-листах») на ведущих телеканалах страны. В процессе подготовки материала мы столкнулись с жестким сопротивлением телевизионщиков: «черные списки», оказалось, придумала «либеральная пресса».

Однако выяснилось, что некий «список потенциально геморроеопасных» людей все же есть. И телевизионщики знают их имена, хотя не все и не всегда…

…Он даже не попытается упомянуть в своей программе о Василии Алексаняне. Да, он знает, что это гораздо больше, чем трагедия бывшего адвоката ЮКОСа. Да, это история болезни, но более общей — «отсутствие прав и свобод человека в России». И он признает это. Но эта история, как он считает, продолжение чего-то «личного» — между Путиным и Ходорковским. А потому «возникновение» такой фамилии, как «Алексанян», на его канале невозможно.

Его редактор этот пафос не разделяет, потому что Ходорковский, как он считает, — «генерал», на войне которого гибнут «солдаты». Он, редактор, как и ведущий программы, в которой они оба работают, тоже уверен: на его канале эта фамилия не прозвучит. Но он, редактор, даже если бы не было запрета, эту тему каналу сам не предложил бы. Потому что он не видит в этой истории просто трагедии погибающего человека. Потому что ему кажется, что история — шире. И история эта, на его взгляд, — о праве выбора во время войны. Каждый имел это право — ввязываться в нее или нет. И уж коли человек ввязался, отдавая себе в этом отчет, то зачем ему, редактору, «врубаться» за него?

Историю российской журналистки с молдавским паспортом Натальи Морарь, возможно, тоже кто-то считает чем-то «личным». Но факт остается фактом. Из всех российских телеканалов о Наталье Морарь и Василии Алексаняне сообщает только РЕН ТВ… Связанные с ЮКОСом люди, а также их адвокаты или родственники уже тоже не могут появиться в эфире крупного канала. А еще — люди с бывшего НТВ, или «люди с четкой гражданской позицией», как определяет это редактор одной из программ на Первом. От него, редактора, тоже зависит приглашение человека в эфир, но он — лишь одна из ступенек, а их — несколько, вплоть до гендиректора. «При этом все равно приличные люди, которых вроде бы можно позвать, остаются, — говорит этот самый редактор. — Да, кто-то из них сам на это телевидение никогда не пойдет, а кому-то пиар не нужен. Вот зачем, например, Виктору Шендеровичу в нашу программу приходить?»

Артемий Троицкий не то чтобы энтэвэшник… Но года три назад он сказал как-то на камеру, что при Ельцине в России была свобода, но не было безопасности, а при Путине не стало ни того, ни другого. И года три назад журналистам с развлекательного канала еще не пришло в голову это вырезать. И тогда, минут через 40 после эфира, им пришлось взбодриться: «последовал жесткий звонок с разносом от гендиректора» — сами, мол, должны понимать, что ставить в эфир, а что нет. С повтора на другие орбиты сюжет, конечно, тогда сняли, но, как оказалось позднее, и это была свобода. Ведь сейчас неотсмотренным сюжетам в эфир уже никто не позволит выйти. «Но все равно пытаемся завуалированно что-то дать, — делится сотрудник опытом гражданского сопротивления и, конечно, тоже анонимно. — Вот Михаил Казаков, например, жалуется на эпоху перемен, говорит, что сериал про чекистов к показу запретили. Пожалуй, это мы можем — там же лишь намеки. Хотя… материал еще в эфир не вышел».

Владимир Рыжков всегда любил общаться с прессой. Он уважает журналистов, среди них у него есть и личные друзья. Но его как-то одновременно не стало на многих каналах сразу, а на ТВЦ с ним произошла уж слишком наглядная история, когда целую программу с его участием попросту сняли с эфира (см. комментарий политика). Но на том же ТВЦ с той же программой Киры Прошутинской случилась и другая, менее известная, но гораздо более курьезная история. Оказалось, что монтажеры, работавшие над одним из выпусков «Народ хочет знать», схалтурили — недостаточно «стерли» нежелательного для эфира персонажа, который уже был записан в программе. И изумленным зрителям на некоторых кадрах предстали невесть откуда взявшиеся мужские ноги. Позже оказалось, что это — конечности директора Института проблем глобализации Михаила Делягина. Удивительное совпадение — на одном из федеральных каналов редактор одной из политических программ признается, что Делягин для него тоже гость нежелательный.

«Стоп-листов» не существует, в один голос уверяют телевизионщики что анонимно, что под запись. Они, «стоп-листы», — в головах. И в головах очень разных. Очевидные для всех, даже для непосвященных, правила игры состоят в том, что одних артистов, например, занятых в сериальной продукции или в ледовом шоу какого-то канала, ни за что не пригласят в программу на канале-конкуренте. «Та же ситуация — с музыкантами», — говорит один из редакторов неполитической программы на одном из федеральных каналов. Впрочем, все равно все списки утверждаются «на самом верху». А вот с общественными темами — уже сложнее. Нужен комментарий адвоката? Зеленый свет — членам Общественной палаты. А вот с теми, кто не менее (а может, и более) известен и заслужен в профессиональном кругу, но в палату не входит, — уже проблемы. Нужен священник? Зовите Всеволода Чаплина, а кого-то другого — уже проблема. «С «антигосударственными» взглядами людей тоже можно позвать, — делится своими наблюдениями редактор, — но это будет та политическая программа, где их будут «козлить», как это там называется». «Козлить» — значит «выставлять в неприглядном свете при помощи ведущего и некоторых гостей».

А потому еще неизвестно, кому больше повезло, — тем, кого «козлят» в эфире, или тем, кого уже ни за что не позовут. «Я когда читаю статьи в либеральной прессе о «стоп-листах», то просто смеюсь, — делится телевизионщик с Первого. — Ну, не так это работает! Ну, нет такого, что я иду и спрашиваю: можно этого пригласить или нельзя? В этом-то иезуитство и уродство ситуации и состоит — ты сам должен догадаться, кто сегодня в этих «черных списках», которых не существует». Просто сегодня нельзя позвать одного, завтра — другого, и система эта не формализована: центров принятий решений — множество, и у каждой федеральной структуры может быть свое представление о том, кого не должно быть в эфире государственного телеканала. А потому, уверен этот собеседник, «люди, которые стоят выше меня, часто и сами не знают, что меняется». Система цензуры в Советском Союзе была, на его взгляд, честнее: ты четко знал, что тебя ждет, если упомянешь запретного Буковского: исключение из партии, увольнение с работы и лишение профессии. А теперь? Нет никакого циркуляра, в котором значатся Гусинский, Березовский или Ахмед Закаев. Но кому в голову придет их звать? Но при этом нет никакого циркуляра, регламентирующего и наказание. «Никогда не знаешь, откуда и в каком виде что к тебе прилетит, — доходчиво объясняет сотрудник федерального канала. — Ведь проверка, которая обязательно что-то найдет, обязательно будет плановой».

Никто ему не говорил, что один бывший депутат-единоросс на канале запрещен. Он много раз его звал, а тут ему вдруг сказали: «Послушай, ну он же — идиот!». «Я спорить-то с этим не могу, действительно — идиот, — соглашается он. — Но я раньше его звал (мне нужно было, чтобы прозвучали какие-то важные для меня вещи), и тогда на то, что он — идиот, никто внимания не обращал. А сегодня вдруг мне это дали понять — что зову идиота». А вот то, что Глазьев — в «черном списке», он как-то был внутренне убежден, но вдруг, «дуриком, решил его предложить». И вдруг оказалось — можно. При этом он знает конкурентов, которые того же Глазьева предложить не рискнут. «И есть после этого Глазьев в «черном списке» или нет?» — риторически вопрошает он.

Никаких «стоп-листов» нет, уверяет и Дмитрий Киселев с канала «Россия», программа которого «Национальный интерес» выходит на Москву и Европу в прямом эфире. «Вы можете считать это «стоп-листом» или чем-то еще, но скажите, какой рейтинг у Каспарова? — в свою очередь задается вопросом он. — А у Явлинского? Менее одного процента! Нигде в мире таких людей не делают главными героями передачи. Рыжкова показывали до бесконечности, Явлинского и Немцова — до посинения, но потом на героях подобного плана рейтинг стал падать, люди не хотят их смотреть!» Что касается Андрея Илларионова, так они лично и вовсе были «в хороших друзьях», а потом… Он «уехал в Америку, сделал свой выбор, у него — свой приоритет, он не хочет жить в этой стране. Я не думаю, что он работает на Россию, он работает против». «Все эти люди раньше возглавляли топ-листы на ТВ, — говорит Киселев, — а теперь Николай и Владимир Рыжковы хоть и по разные идеологические стороны, но телегерои одного порядка — оба из прошлого».

А вот кто ему интересен, так это «креативные люди, которые способны вести джентльменский разговор, разъяснять, что к чему, иметь позитивный настрой и оставлять в людях запал на строительство семьи и гражданского общества в России». И можно сколько угодно язвить в адрес политолога Никонова, который заполонил собою все телеканалы, но Киселев убежден, что Никонов постоянно не только говорит что-то новое, но и делает — например фонд «Русский мир». А «популяризировать, доставать из микромира людей, которые работают против России», он, Киселев, не хочет.

Да, конечно, есть определенный круг фигур, который кажется непроходным и который «представляет собой потенциальную геморроеопасность», говорит анонимно сотрудник крупного канала. Но кто этот круг нарисовал? Никто ведь никаких списков не видел, но все знают: ни на одном из каналов политических комментариев люди, ассоциирующиеся с коалицией «Другая Россия», не появятся. Каждый решает сам для себя — предлагать этих людей своему шефу или нет. И практика показывает, что подчиненные заботятся о том, что чтобы теленачальников «потенциальный геморрой» не настиг. «В части персонажей, которые могли бы озвучивать позиции, не связанные с нашей собственной, мы не нуждаемся, — объясняет информационное лицо НТВ. — Есть так называемый средний класс, к 2020 году его должно стать 70%. И наша редакционная политика заключается в том, чтобы представлять интересы именно среднего класса, который, в свою очередь, заинтересован в стабильности и, уж извините за навязчивое выражение, — в преемственности курса». Самоцензура ли это? В нашей работе давным-давно этот элемент появился, признает он. А с другой стороны, слишком часто журналисты стали вставать на чью-то сторону. «И что здесь удивительного в том, что пресса несвободна?» — задается риторическим вопросом уже энтэвэшник.

Но, кажется, другой собеседник с ним не согласен. «Это уникальный момент — моя позиция совпала с курсом режима, — признается ведущий политической программы, но также на условиях анонимности. — Я хоть режим Путина ненавижу, но либеральный политический режим ненавижу еще больше». Каспаров? «Просто неинтересен: у него нет политической позиции, это все — демагогия, и мне никогда не придет в голову его позвать». Лимонов? Они хоть и хорошо знакомы лично, а «Эдуард — хороший писатель», но политически — это человек, «скатившийся до формата политической провокации, пиарщик, который политическую борьбу превратил в элемент декадентства». Бывший советник Путина Илларионов? А он вообще в эфире радиостанции признался, что «для свержения режима хороши любые средства». Но ведь антипатия к Илларионову проявилась еще задолго до того услышанного эфира? Ну, вообще-то да. Ведущий задумывается и произносит: «Мне лично ваш Илларионов глубоко антипатичен. Сначала он — проводник ограбления народа, а потом — против чего-то, видите ли он — уже его, народа, защитник». Но хоть бывший премьер Михаил Касьянов может быть экспертом программы? Нет: «Если Ира Хакамада вызывает чувство глубокого сожаления, то к нему я испытываю личную антипатию». Вот и все причины. Никаких «черных списков» или «стоп-листов».

И попробуй докажи обратное.

P.S. Автор выражает благодарность людям, без которых этот текст не состоялся бы, — ведущим, редакторам и корреспондентам Первого, «России», НТВ, СТС и ТВЦ, согласившимся на общение. Особая благодарность — телеведущему федерального канала, который в течение получаса объяснял, что не будет говорить на эту тему, т.к. для него «важна репутация».

Новая Газета